Неслучайные случайности

(Фото: Эдуард Капров)

Лазарь Элиэзер Лебедев, 34 года, родился в Петропавловске-Камчатском, репатриировался в 1999 году. Живет в Иерухаме, работает в строительной компании “Солель Боне”, выпускник курса “Натив”.

До 17 лет Лазарь Лебедев не знал, что его отец – еврей. Он не знал, что именем Лазарь (русская версия имени Элиэзер), как правило, называют еврейских детей. В школе, где он учился, никто не обращал на это внимания. Все изменилось, когда Лазарь по ошибке зашел в не ту дверь и оказался в Камчатском отделении печально известной организации Русское национальное единство (РНЕ). “Они спросили, как меня зовут, и сразу все поняли, – вспоминает Лазарь. – Они не поверили, что я – не еврей. Я успел получить несколько сильных ударов прежде, чем успел выскочить на улицу.”

Смятенный и расстроенный, Лазарь рассказал о случившемся своей подруге. И тут его подстерегал новый сюрприз. “Наши отцы дружили между собой, – рассказывает Лазарь. – И моя подруга очень удивилась: как это я не знаю, что мой отец – еврей? Так же, как и ее отец, между прочим?” Но я действительно ничего не знал. Папа развелся с мамой, когда мне было 5 лет, но мы поддерживали связь, он часто брал меня к себе домой. Но отец ничего мне толком рассказывал. В тот день я позвонил ему и спросил, правда ли, что он еврей. Отец чуть не расплакался. Он рассказал мне, что и он, и моя бабушка из Хабаровска – евреи, что наша настоящая фамилия – Коган. Я был в шоке. А когда успокоился, понял, что я хочу уехать в Израиль. Я всегда чувствовал, что Россия – это не моё место. Мне никогда не хотелось там жить.”

Оформить документы на выезд удалось быстро. Родители не стали чинить Лазарю препятствий, и так он 17-летним юношей оказался совсем один в Израиле. “У меня был рюкзак, в котором лежало несколько рубашек и пара белья, а в кармане у меня было 125 долларов, – рассказывает Лазарь. – На иврите я знал только одно слово: “сабаба”. Когда все пассажиры, прибывшие со мной одним рейсом из Хабаровска, разошлись, я остался стоять один в зале прилета. Ко мне подошла какая-то служащая аэропорта и спросила по-русски с сильным акцентом: “Ты к кому приехал, мальчик?” И тогда я просто расплакался. После всех разбирательств меня отправили в центр абсорбции в Тверию. Там я провел свои первые месяцы в Израиле. А потом я переехал на съемную квартиру с какими-то жуликами, которые сначала хитростью вынудили меня платить за всех арендную плату, а потому заняли у меня несколько тысяч шекелей – всю мою корзину абсорбцию – и исчезли. Я остался без копейки и без крыши над головой. Тогда меня пошел в армию.”

Где ты служил?

“В артиллерии. Я призвался в августе 1999 года, где-то за месяц до начала интифады “Аль-Акса”. Нам сократили курс молодого бойца и сразу отправили служить на территории. Мое подразделение находилось в районе Рамаллы. Я был солдатом-“одиночкой”, но из-за бурных событий тех дней никто мной не занимался. Девушка-сержант, ответственная за социальную работу, не выезжала в Рамаллу. В увольнении мне некуда было идти, и несколько раз я ночевал просто на улице, с оружием в руках. Так шла моя служба, пока в 2001 году в результате одного из терактов в Самарии я не оказался контуженным. Меня отправили на лечение, а потом демобилизовали.”

Чем ты занялся на “гражданке”?

“Я поселился с несколькими приятелями в Гуш Катифе, в секторе Газа. Занимался сельским хозяйством. А в 2004 году снова попал в теракт. На этот раз меня серьезно ранило. Террористы буквально изрешетили машину, в которой я ехал. Я был тяжело ранен, потерял много крови. На вертолёте меня доставили в больницу “Сорока” в Беэр-Шеве. Врачи спасли меня, но предупредили, что еще долгие годы я буду ходить на костылях. Через два месяца я вышел из больницы на собственных ногах.”

(Фото: Эдуард Капров)

Как тебе удалось так быстро выздороветь?

“Я думаю, это чудо – от начала до конца. Чудо, что выжил; чудо, что так быстро встал на ноги. И, когда я был в больнице, я познакомился с Эйнав, моей будущей женой. Она пришла в больницу со своей мамой, привела её на рентген. Я попросил у Эйнав сигарету, мы разговорились. Я рассказал немного о себе, о том, что я в Израиле совсем один. В конце концов, Эйнав и ее мама пригасили меня пожить у них. Когда я выписался из больницы, я переехал к ним в Иерухам.”

Как приняла тебя вся семья?

“Всё было непросто. Это традиционная семья, я должен был вести себя соответствующе. И родителям Эйнав было непросто принять меня у себя дома в качестве друга своей дочери. В какой-то момент я решил пройти гиюр. Записался на курс в Беэр-Шеве, но довести дело до конца не удалось. Через год пошел еще на один курс, в Димоне и снова из этого ничего не вышло. Но я не опустил руки. Через год я снова пошел на курс подготовки к гиюру. Мы очень надеялись, что на этот раз всё получится. Мы даже назначили дату свадьбы и заказали зал. Даже мои родители приехали из России – впервые после моего отъезда в Израиль. А это был уже 2011 год!”

Всё получилось, как вы задумали?

“Нет! Мне не удалось пройти раввинский суд. Никто не объяснил мне, почему. Это был шок. Сначала мы не знали, что делать, но быстро пришли в себя. Свадьбу мы отменять не стали, пригласили реформистского раввина, и он провёл весь обряд. Всё было замечательно. Мы с Эйнав начали жить как муж и жена, у нас родилась дочка, Дарья. В общем, вроде как мне уже не надо было проходить гиюр. Ведь мы и так уже отпраздновали свадьбу, и дочка наша – еврейка по Галахе… Но я чувствовал необходимость завершить происходивший во мне духовный процесс. Я чувствовал, что множество вещей произошли со мной неслучайно, что в моей жизни было много чудес. В прошлом году я пошел на курс подготовки к гиюру – “Натив”. На этот раз все завершилось благополучно. Для меня это настоящее завершение целого этапа моей жизни. Который начался с того, что я как бы случайно узнал о своих еврейских корнях, и продолжался до того момента, как раввинский суд официально признал меня евреем.”

Читайте также


Программа предназначена для граждан Израиля и имеющих вид на жительство

Курс предназначен для граждан и постоянных жителей Израиля
NATIV Magazine
NATIV Magazine
NATIV Magazine